Неточные совпадения
— Весьма любопытно, тетя Лиза, наблюдать, с какой жадностью и ловкостью человеки хватаются за историческую необходимость. С этой стороны марксизм для многих чрезвычайно приятен. Дескать — эволюция,
детерминизм, личность — бессильна. И — оставьте нас в покое.
Есть другая сторона, не менее важная; она связана с экономическим
детерминизмом.
И гегелианский исторический оптимизм неприемлем и не оправдан как крайняя форма универсального
детерминизма, отрицающего действие человеческой свободы в истории.
Экономический
детерминизм не может вызвать революционного энтузиазма и вдохновить к борьбе.
Кантовско-лапласовский разум — строгий механико-математический
детерминизм, в котором случайность объясняется лишь ограниченностью человеческого разума.
Напротив, как непрестанно совершающееся творение Божие, как живая риза Божества, мир незакономерен — в смысле механического
детерминизма.
Против такого индивидуализма прав даже элементарный научный социологизм, который умеет осязать общественное тело, с разных сторон и разными методами познавая силу социального сцепления и наследственности, постигая характер социального
детерминизма в его статике и динамике.
Вообще вопрос собственно о творении духов — ангелов и человека — остается наименее разъясненным в системе Беме, и это делает ее двусмысленной и даже многосмысленной, ибо, с одной стороны, разъясняя Fiat в смысле божественного
детерминизма, он отвергает индетерминистический акт нового творения, но в то же время порой он говорит об этом совершенно иначе [«Воля к этому изображению (ангелов) изошла из Отца, из свойства Отца возникла в слове или сердце Божием от века, как вожделеющая воля к твари и к откровению Божества.
И особенно ложным является распространение природного
детерминизма и на самое существо Божие, чем так грешит физика Бога у Я. Беме или у представителей философии оккультизма (Безант, Штейнер и др.).
Я вообще антиэволюционист в том смысле, что признаю прерывность, связанную с вторжением в мировой процесс свободы, и отрицаю непрерывность, как выражение
детерминизма.
Оптимизм и пессимизм одинаково формы
детерминизма, одинаково противоречат свободе.
Но рациональный мир с его законами, с его
детерминизмом и каузальными связями есть мир вторичный, а не первичный, он есть продукт рационализации, он раскрывается вторичному, рационализированному сознанию.
Примат бытия над свободой приводит к
детерминизму и к отрицанию свободы.
Я готов себя сознать романтиком вот по каким чертам: примат субъекта над объектом, противление
детерминизму конечного и устремление к бесконечному, неверие в достижение совершенства в конечном, интуиция против дискурсии, антиинтеллектуализм и понимание познания как акта целостного духа, экзальтация творчества в человеческой жизни, вражда к нормативизму и законничеству, противоположение личного, индивидуального власти общего.
И остается непонятным, откуда личность возьмет силы противопоставить свою свободу власти природы и общества, власти
детерминизма.
Марксизм по своим первоначальным основам совсем не был тем социологическим
детерминизмом, который позже начали утверждать и его друзья, и его враги.
Его миросозерцание скорее принадлежит к типу универсального
детерминизма, но
детерминизм этот спиритуалистический.
Материализм есть крайняя форма
детерминизма, определяемости человеческой личности внешней средой, он не видит внутри человеческой личности никакого начала, которое она могла бы противопоставить действию окружающей среды извне.
Они начали утверждать форму диалектического материализма, в которой исчезает
детерминизм, раньше столь бросавшийся в глаза в марксизме; почти исчезает и материя, которой приписываются духовные качества — возможность самодвижения изнутри, внутренняя свобода и разумность.
Но располагает, в сущности, не наша"свободная воля", а то, что по-ученому называется"
детерминизмом".
Но магическая заколдованность есть одна из форм натуралистического
детерминизма, она оставляет человека в пределах рокового естества, ей неведома благодатная свобода.
Пассивный
детерминизм в отношении к апокалиптическим пророчествам есть их натурализация и рационализация, отрицание таинственного совмещения Божьего Промысла и человеческой свободы.
Пассивное понимание апокалиптических пророчеств есть
детерминизм, фатализм и отрицание свободы.
Но пророчества никогда не означают
детерминизма, и они всегда обращены к свободе духа.
Объектная телеология космического процесса сталкивается со свободой человека, с личностью и творчеством и в сущности означает идеальный, спиритуализированный
детерминизм.
Аристократический принцип в социальной жизни есть принцип наследственности, наследственность же есть тяготеющий над личностью
детерминизм, даже более чем
детерминизм — фатум рода, фатум крови.
С природой, основанной на
детерминизме и закономерности, человек борется.
Объективацией субъект себя порабощает, создает царство
детерминизма.
Красота есть прорыв через этот мир, освобождение от его
детерминизма.
Природа есть порядок
детерминизма, но это не есть замкнутый порядок, в него могут вторгаться силы иного порядка и менять результаты закономерности.
Против объективной телеологии восстает не только
детерминизм, причинное объяснение явлений природы, но и свобода.
При этом личность должна быть более социальной в хорошем смысле и менее социальной в дурном смысле, то есть социальной из свободы, а не социальной из
детерминизма и рабства.
То, что в природе есть
детерминизм, то в обществе есть господство.
Ближе к свободе, как противоположению всякому
детерминизму, был Кант, так как философия его не была монистической.
Детерминизм объективированного познания тоже носит символический характер.
Первые два типа принадлежат объективированному миру и находятся во власти
детерминизма, хотя и по-разному, третий тип прорывается из царства детерминации в иной порядок.
В этом смысле аристократия принадлежит царству
детерминизма, а не царству свободы.
Личность связана с свободой от
детерминизма природы, она независима от механизма природы.
Но Бог как субъект, как существующий вне всякой объективации, есть любовь и свобода, не
детерминизм и не господство.
Статистическое понимание закона ограничивает власть
детерминизма над природой.
Персонализм предполагает аристократизм личных качеств, противостоящих всякому смешению с бескачественной массой, аристократизм свободы в противоположность
детерминизму, под которым живет раса и каста.
Объективированная природа с её
детерминизмом мстила за своё кажущееся отрицание и делала человека рабом, но психологически это носило иной характер, чем обыкновенная природная детерминация.
Система онтологии, признающая абсолютный примат бытия, есть система
детерминизма.
Это есть царство объективации, отчуждение духа, подчинение
детерминизму.
Только в мире объективации, т. е. отчуждения,
детерминизма, безличности, царствуют бюрократия и деньги, шпионаж и ложь.
Буржуазность есть утеря свободы духа, подчинение человеческого существования
детерминизму.
Творческий акт есть взлет, победа над тяжестью объективированного мира, над
детерминизмом, продукт творчества в культуре есть уже притяжение вниз, оседание.
Детерминизм гипостазируют и представляют себе силой, деспотически управляющей социальной жизнью.
Детерминизм познания, особенно наукообразного, вводящий человека в царство необходимости и закономерности, соответствует низшей ступени духовной общности людей, их разобщенности.
Руссо, к которой призывал Толстой для спасения от лжи цивилизации, совсем не есть природа, как объективированное царство
детерминизма и закономерности, это иная, преображенная природа, очень приближающаяся к царству свободы, это не природа «объективная», а природа «субъективная».